red_nadia (red_nadia) wrote,
red_nadia
red_nadia

Май 2016 г.

.........................................Александр Раменский
........................................М А С Т Е Р .....И.....В О Ж Д Ь
........Александру Лукашенко, первому Президенту Беларуси

"Велик был год и страшен по Рождестве Христовом 1918, от начала же революции второй..."
Сталин смотрел " Дни Турбиных" во МХАТе не менее двадцати раз.
Текст пьесы он помнил наизусть, знал каждую реплику и всегда подмечал малейшие оттенки интонации. Он остро чувствовал, как удачно найденный жест актера неожиданно усиливает привычное слово, досылая его в самую глубину сознания, и всякий раз внутренне благоговел перед этим чудом, недоступным ему самому.
Впрочем, сама пьеса была для него таким откровенным чудом, потому что на сцене разыгрывалась другая жизнь - враждебная, конечно же, что вскользь подразумевалось им, но, безусловно, подлинная и необъяснимо притягательная.
В реальной жизни, что окружала его в Кремле, все было неискренним и фальшивым: люди и слова лживыми, а их жесты - напыщенными либо испуганными.
Когда Сталин готовил текст своего знаменитого обращения по радио к народу 3 июля 1941 года , он последовательно и точно вспоминал монолог Алексея Турбина на лестнице в гимназии перед смятенными юнкерами несуществующего дивизиона.
Сталин использовал фразеологию и интонацию полковника Турбина, и Россия услышала голос вождя: " К вам обращаюсь я, друзья мои!..."
Услышала и поняла все, что сказал и чего пока не мог сказать вождь.
На премьере " Дней Турбиных", которая состоялась 5 октября 1926 года, случилось много обмороков, семь человек увезла " скорая помощь", никто не пытался скрыть слез. Сценическая драма мощно колыхнула память о драме жизненной - слишком близко стояло горе гражданской войны.
Стены Художественного со времен чеховской " Чайки" не знали такого успеха.
Искренностью и смелостью драматургии Булгакова проникся и Сталин, но очень скоро смотрел спектакль другими глазами и в конце концов увидел и понял в нем то, что не могло открыться никому другому.
Для большинства на сцене Художественного страдали, мучались, любили, умирали и горько веселились обреченные люди, обаятельные и симпатичные белогвардейцы. Случайным рикошетом из прошлого больно терзал душу своей беспомощной правдой крохотный осколок ушедшей эпохи.
Конечно, Сталин видел и эту правду, только не она заставаляла его годами ездить на спектакль - вполне хватило бы одной премьеры. Сталин не был сентиментальным человеком и уж менее всего по отношению к тем, против кого держал фронт под Царицыном.
" Дни Турбиных" смещали понятия - сцена возвращала Белой гвардии невымышленный облик нормальных русских офицеров, интеллигентов, достойно и честно служивших Отечству и никогда не знавших, как еще можно служить, если не достойно и не честно.
У этих людей коварно и подло отняли Отечество, и они мучительно искали выхода, не понимая, как будут жить дальше и будут ли жить вообще.
Зрители знали, чем все закончилось, и ощущали нестерпимую боль. Трагический финал пьесы был дописан жизнью и состоялся на несколько лет раньше премьеры : братья Турбины, капитан Студзинский, поручик Шервинский , штабс- капитан Мышлаевский, да скорее всего и сугубо штатский " житомирский кузен" Лариосик, как и сотни тысяч других, обыкновенных русских людей, создали эту драму своей ясной, достойной жизнью на самом изломе близкой и безвестной смерти.
Спектакль не отпускал Сталина, и он не сразу понял, в чем тут дело.
Впервые в жизни он видел настоящих русских людей, своих современников с их не очень знакомым ему бытом , культурой, традициями, с их уверенной гордостью, отвергавшей всяческую кичливость и фальшь.
Сорокасемилетний Сталин за четверть века в революционной борьбе повидал и помнил многих людей- и русских, и нерусских- хорошо разбирался в них и умел сплачивать. Кого- то ценил и решительно выдвигал наверх, но большинство презирал.
Людей, открывшихся ему в " Днях Турбиных" , он не встречал никогда. На сцене жили и умирали на излете - истинные , которые были красивы и сильны прежде всего естественным, врожденным осознанием своей неразрывности с Россией , но этим же и физически уязвимы - до хрупкости.
Всего лишь однажды, в 1918 году под Великокняжеской, ему довелось видеть из окопа, как шли в атаку офицеры ударного отряда полковника Полякова - под развернутым знаменем, во весь рост, словно на парадном плацу...
Они шли "за веру, царя и отечество", чтобы победить или умереть. Умирали красиво.
Их ввбивпло из шеренг одного за другим, но они все так же мерно шагали вперед, закуривая на ходу: " Офицеры последнейшей выточки с папироской в зубах..."
Жутковато на душе становилось от этих насмешливых , салонных дымков - русские офицеры в войну не играли.
Но тогда Сталин еще не понял характера бессмысленной , как ему казалось, гвардейской нарочитости, картинного презрения к смерти - этой дурацкой игры в рулетку с собственной судьбой.
Внимательно и цепко наблюдая изнутри завораживающие мгновения сценического, условного возрождения Белой гвардии, что само по себе он сразу и безошибочно оценил как редкое явление русской художественной классики, обдумывая непохожесть каждого характера и в то же время постоянно угадываемую в них готовность стать неким единым целым, Сталин сделал для себя неожиданный , поразивший его самого вывод: тот, кто служит идее, рано или поздно предаст.
К идее временно приспосабливаются , пристраивают свою жизнь на постой, вокруг идеи постоянно интригуют...
Нет, не так. Вернее, не совсем так. Тут надо смотреть шире.
В партии , как хищные, неприкаянные стаи, не знающие никаких границ и пределов, сбиваются временные сообщники идеи, люди случайные по жизни, не нашедшие в ней своего настоящего места, обделенные либо природой, либо воспитанием. Внешне они могут сколько угодно отличаться друг от друга, но, в принципе, между ними существует только одно коренное различие, разделяющее их на две заведомо неравные категории - на способных обманывать и желающих обманутыми быть.
Первые, случается, на короткие периоды истории достигают своей цели, вторые, которых преобладающее большинство, ищут новых обманов и жаждут новых бунтов.
Обе категории изначально вредны и никчемны, или, в лучшем случае, бесполезны.
Не предают и никому не обещают светлого будущего те, кто служит Отечеству.
В этих размышлениях Сталин находил для себя суть и разгадку ничем иным не обьясняемой исторической готовности великоросса к самопожертвованию, пусть иногда и ошибочно проявляемой , но тем не менее ничего общего с ложной социальной идеей или фатализмом не имеющей.
Великоросса - не обязательно по национальной принадлежности, ибо таковым вполне может считать себя и грузин, если он чувствует Отечество, не олицетворяя его в своей малой родине, поскольку это все же понятия разные.
Белая гвардия, которую Булгаков провидчески привел на русскую сцену, служило Отечеству.
Придя к удовлетворившему его выводу, Сталин большетне задерживался на нем, отныне прочно уложенном в сознание. Он снова смотрел спектакль и шел в своих размышлениях дальше.
Пьеса вызвала не только обморочный восторг зрителей, но и мобилизующую ярость театральных и литературных авербахов.
Уже 8 октября, то есть, через три дня после премьеры, нарком просвещения Луначарский дал в " Известиях" свое определение:
" Атмосфера собачьей свадьбы вокруг какой- нибудь рыжей жены приятеля."
14 октября " Комсомольская правда" назвала Булгакова " новобуржуазным отродьем , брызжущим отравленной, но бессильной слюной на рабочий класс и его коммунистические идеалы."
Затаенный испуг неожиданно прорвался в утонченном журнале " Жизнь искусства" , возглавляемом неким В.Блюмом : " Нашелся сукин сын, нашелся Турбин, чтоб ему ни сборов, ни успеха..."
Нашелся...
Серьезную опасность для себя, не вполне еще очевидную и не слишком осязаемую, они безусловно ощущали исходящей именно из этого спектакля и, на всякий случай, заклеймили Булгакова белогвардейцем, хорошо замаскировавшимся врагом и внутреним эмигрантом, рассчитывая, что из этих недвусмысленных ярлыков любой, даже не очень грамотный следователь ОГПУ легко составит обвинительное заключение.
Чуждый советскому строю драматург, воспевавший врагов революции, ко всему прочему еще носил мелкобуржуазный монокль - ясно, что слюна у него отравленная.
Чувствовали они, в общем- то , правильно, только никто из них не понял и не смог бы понять, что произошло в России с приходом в нее " Дней Турбиных".

..................Окончание завтра.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments