February 17th, 2017

(no subject)

10. 02. 17.
У меня сегодня. " русский день" - ездила в Истру " на работу" в суд, подвозили и туда, и обратно  соплеменники.
Черт, вот дожила. Какое идиотское слово - соплеменники!  Будто в пещерах живем. Хотя, хотя, может, и не так уж нелепо.
Оно, конечно, никто в пещерах нынче не живет, но ...почти племенами живем.
Ладно.  Мне  не пошлО впрок высаживание из машины  пламенным сторонником Первого лица в двух - трех килиметрах от поселка. Я по-прежнему , стОит усесться,  завожу разговоры " за жизнь".
В общем, туда вез парень, простой, как 5 копеек.
Молодая семья, живут с родителями, Подмосковье, разумеется, мечтают жить отдельно. Мечтают. Без перспектив. Грубая правда - уйдут из жизни родители, им останется квартира.
Оба работают. Ни на какие выборы  не ходят и не собираются.
Обратно остановилось такси. Отмахнулась, ибо местное такси безумно дорого. Но водитель открыл окошко, садись, мол. Села.
Отставник, на приработках. Ну, я свою шарманку завела с опаской - кто знает, что там у него на уме.
Отпала, что говорится. " Я все для себя решил в 93-м. Банда. Сменила ее другая. Не менее хищная. Голосовать, дамочка, не пойду под пистолетом, сам могу...пистолетом..."
По душам поговорили! Довез до остановки, еще 5 минут постояли.

Вот с виду и не определишь! Вроде  простые русские люди. Телек со штатными болтунами не смотрят вообще. А нутром  чуют то же самое, что и я. Тупик!
Но ведь наверху не все гозманы. Не могут не понимать вообще!
Значит, так или иначе, но должны  менять. Ну, хоть шажочками от пропасти отходить.
Или. Тянут время. Чтоб мы исчезли.

Всем здоровья.

(no subject)

17. 02. 17.
В.Г. Короленко..........В облачный день......1896  год.....( отрывок)

... Вот был у этого барина крепостной человек на оброке, Алексеем звали. Уж вот был мужик разумный, да красивый, да удачливый, просто по всей вотчине молодец первейший. И имел у себя молодую жену.
Он-то красив да пригож, а сна и того лучше, - поищи этаких двух по всему свету белому, ан и не сыщешь. Имуществом тоже бог не обидел: из хороших семей оба, достаточные. Ну, только имел этот Алексей в себе маленичко гордость.
Вот приходит ему, Алексею, в дальний извоз итить, а жена у него остается на сносях. Делать нечего. Идет он с извозом, знаешь, по степе. Идут, ночное дело, возы скрыпят, обозчики, разный народ, со всех, может, мест, рядом идут да промежду себя разговор ведут.
Известно, - дело дорожное, как и мы вот сейчас: где какие, напримерно, народы проживают, где какой обиход, ну и все такое прочее. А он, Алексей, идет с возами, все молчит, что туча. Вот у него другие и спрашивают: "Ты это что же, молодец, в товарищах идешь, а с нами, товарищами, разговаривать не хочешь? Аль сам об себе высоко понимаешь, а нами брезгуешь?.."
- "Нет, говорит, товарищи милые, сам я об себе не высоко понимаю и вами, товарищами, не брезгую. А то я, говорит, невесел по степе иду, что дома жену оставил, а помещик у нас больно лют. Бьют, колотят, только душу не вынимают. Ну, да это все ничего, до меня бы не касающее, а что вот завел дурную моду - щенят женскими грудями воспитывать".
Вот и стали те люди, по степе идучи, то дело обсуживать. А в степе-то, знаешь, все вольные люди: который у себя дома, может, и крепостной, и тот в степе вольным казаком объявляется. Попадается, конечно, и служивый народ, отставные солдаты.
Вот и говорят те люди Алексею: "Дураки, видно, в вашей деревне живут. Этого и закону-то, покуль свет стоит, не бывало, чтобы животную тварь женским молоком воспитывать. Этого и господь не может терпеть, так может ли барский закон стать выше божьего?"
Вот и запади опять те речи Алексею. Идет с обозом, дорога под ним горит, а сам все думает: нет закону, да и нет закону! Хорошо!
Приезжает, ночное дело, домой, жена его не встречает, огня не вздувает, темно в избе, как в могиле. Входит в избу, младенец у него в зыбке плачет, а в углу щеняты скулят. - Эт-то что такое? - "А это, - жена говорит, - сына бог дал". - А в углу что? - "А в углу щеняты, сам понимаешь..." - Ты-то понимаешь ли сама! Я этого терпеть не могу! Давай собачат сюда! - взял одного в руку, другого в другую, примял, да опять положил на место.
- Ну, говорит, молись богу за свой грех великий да бери младенца. Вишь, он у тебя в зыбке кричит.
А наутро нарядчики приходят, собачары: "Анна, - показывай щенят, здоровы ли они у тебя!" - Да они, мол, с чегой-то поколели.
- "Как, оба?" - Оба, мол, и поколели. - "Что за причина? Ну, дело не наше, барину доложим".
А тут Алексей в избу входит: "Что вам надо? Зачем пришли? Где закон? Ребенок в зыбке кричи, а щеняты у женщины груди сосут. Прочь из избы, чтобы мне вас, собачаров, и не видать!"
- А ты, Алексей, - собачар ему говорит, - больно-то не кричи. Не от себя пришли, барину доложим. 
Ну, конечно, пошли, господину и обсказали. Что же ты думаешь: велит он сейчас тех щенят на холсты положить, как упокойников. Принесли их на холстах - ощупал.
"Убиты, говорит, злодеем твари невинные". И заплакал. Потом позвал собачьих поваров, велит для псарни овсянку готовить покруче.
Все, бывало, так: овсянку готовили для всей псарни, ведер на сорок и более: овсянку сготовят, станут собак кормить, а он тут же в стулу сидит, смотрит, да из своих рук подкармливает. Вот и на тот раз, сел у котла, щенят на холстах рядом положил. "Позвать Алексея!"
Пришел Алексей. "Видишь, говорит, невинно убиенных?" -
Вижу, мол. Да что ж, барин, на человека и то причина бывает, не то что на тварь животную.
- "Ты им конец сделал, варвар?"
- Я им конца не делал, а что вот вы не по закону поступаете. Ребенок, хоть и мужицкое дите, все у бога человеческая душа считается. И должен он в зыбке лежать, а вы у бабы груди псиной пакостите... Передохни они все у вас. И то народ глуп: всех бы передавить надо!
Как он эти слова скачал... снялся, милая ты моя, барин Панкратов со стула... Он повернулся весь на козлах и впился своими глубокими глазами в испуганные глаза девушки...
Она чувствовала какой-то надвигающийся ужас и хотела бы защититься от него, но была бессильна...
Снялся он со стула, да ка-ак толкнет этого Алексея в грудь... Упал тот навзничь, да прямо.... Прямо головой-те... в котел...
Пикнуть не успел... Кинулись собачары, вытащили... весь обварился... Пошел по собачарам шум, пошла по дворне булга. А один собачар тому Алексею брат был... Кинулся в хоромы, схватил ружье... Барин к дворне, а уж дворня, понимаешь, волками смотрит. Вскипело холопье сердце...
..............................

"Дети подземелья",  " Слепой музыкант" -  мое поколение помнит. Школьная программа.
Если честно, я к Короленко со страхом относилась. Не верилось, что такое могло быть.
Да мы, беспечные, и в 90-х не верили. Думали, врут про Запад.  А ведь не врали. Просто плохо доносили.
Вот дурочка одна с императорским  портретом носится. Ей простительно, в ее школьной программе ни "Слепого музыканта," ни  "Детей подземелья " не было.
А Михалков с Нарочницкой  проходили... И???

Всем здоровья.